Глава 2.2. Переводчик, которого никто не звал

— Ты же верстальщик? — Да. — Наверстай мне упущенное. Бородатый анекдот, который слышал каждый из нас

Двадцать лет я зарабатывал на хлеб тем, что стоял между двумя племенами, которые сидят в одной комнате, говорят на одном языке и не понимают друг друга ни на грош.

— Двадцать лет на одном месте? — щурится Команданте. — Ты же по свету мотался.

Мотался в охотку, а на хлеб зарабатывал этим. Я фронтенд-разработчик, а по-старому, по-честному — верстальщик. И с этого слова давай и начнём, потому что в нём уже сидит вся глава. Видишь анекдот в эпиграфе? Над ним каждый из нас усмехался криво. К верстальщику приходят и просят «наверстать упущенное» — потому что само имя профессии звучит как обещание чуда, а чем человек на самом деле занят, не знает толком никто. Имя есть. А что за ним — туман.

И туман не случайный. Профессия была настоящая: в нулевых вёрстка гремела, вакансий пруд пруди, без верстальщика не делался ни один сайт. А потом её тихо переросли — задачи усложнились, работу расфасовали по другим, более солидным именам, и сегодня слово «верстальщик» индустрия считает чуть ли не устаревшим. Профессия-призрак: имя ещё ходит по свету, в основном в насмешках, а самой профессии будто уже и нет. Но сайты-то кто-то по-прежнему должен собирать. Этим кто-то двадцать лет и был я.

Теперь — что это за «между», в котором я застрял на два десятилетия. Сайт делают два племени. Дизайнер мыслит красотой: воздух, ритм, как глазу хорошо. Программист мыслит структурой: что логично, что не развалится под нагрузкой. Два разных устройства головы — а говорят, заметь, на одном языке. Слова общие. Смысл за словами — как фунт и ньютон. И между ними сижу я и перевожу: беру красивую идею дизайнера и перекладываю её в понятный программисту код. Живая вавилонская рыбка на зарплате.

— Звучит непыльно. Перекладывай себе туда-сюда.

О, святая наивность. Сейчас покажу тебе одно слово, на котором эти два мира расходятся, как Сато с Никсоном. Слово «простой».

Есть такая штука — CSS, язык каскадных стилей. Та самая вещь, которой сайту задают вид: где что стоит, какого цвета, как себя ведёт. И вот программист смотрит на него свысока: CSS — это даже не язык программирования, это разметка, примитив, цвета подвигать. Простой, одним словом. Несерьёзный.

А теперь фокус. Именно потому, что все решили, будто это просто, — почти никто не умеет с ним обращаться по-настоящему. И когда находится тот, кто умеет, его работу называют — не вру — CSS magic. Магия. То, что у обычного человека едет, ползёт и рассыпается, у мастера держится, дышит и встаёт по местам ровно. За «примитив» дали слово «магия» — вдумайся.

Вот и расходятся два смысла одного слова. Для программиста «простой» значит «примитивный, недостойный, любой дурак справится». Для того, кто это делает руками, «простой» значит ровно обратное: вся сложность не в синтаксисе, а в пальцах, в глазе, в чутье. Один говорит «да это же простой CSS» — и слышит «ерунда». Другой слышит «ерунда» — и тихо предлагает: ну попробуй, наколдуй сам, чтоб не поехало. Одно слово. Два мира. Тот же зонд, только без обломков.

И за эту работу мостом между мирами — знаешь, как платят? Для дизайнеров я не разбираюсь в дизайне. Для программистов — не разбираюсь в программировании. Каждое племя видит во мне чужака с того берега. Не потому что я хуже знаю — потому что я знаю между, а у носителя каждого языка в голове только свой берег.

Долго можно было бы на этом горевать. Да только горевать не над чем — тут смешно. Потому что давай глянем, кто именно держит меня за «не настоящего разработчика».

Это те самые, кого я застал джунами. Многих собеседовал сам — то есть я решал, пускать их в профессию или нет. Один такой на первой же неделе уронил сервер — снёс всё подчистую одной детской командой, той самой, которой стирают папку, не глядя, со всем содержимым разом. Не пугайся: сервер был тестовый, в песочнице, на боевой зелёного никто и близко не подпускал — там он положил какой-то проект с базой данных, в которой я, к слову, и сам не разбираюсь, не моё ремесло. Поднимали потом не мы, верстальщики, и уж точно не я — на то есть админы и девопсы. Я к тому проекту вообще боком стоял. Наше общее дело было одно: ржать над этим всей командой ещё неделю.

Этим же людям я объяснял, что такое ветки и как пользоваться гитом — системой, которая помнит, кто что переписал, чтобы команда не запуталась, кто кому затёр работу. С нуля, за руку. А теперь они выросли, выучили пару модных надстроек — и снисходительно смотрят на верстальщика. Тот, кого я вынимал из его собственного снесённого сервера и учил не путать ветки, сегодня морщится: ну какой это разработчик.

— Это же твой джун из прошлой главы. Который дорвался до архитектуры.

Он самый, только теперь с лицом. Выучил термины — почувствовал, что выучил профессию. Та же гладкость лёгкого освоения, что усыпила нас в Бангкоке: всё далось легко — значит, всё понял. А что кто-то полжизни стоял мостом, чтобы тебе досталось легко, — этого из выученного словаря не видать. Мост ведь незаметен. По нему просто ходят.

Вот тебе весь второй уровень в одном живом человеке. Барьер между профессиями — не злоба и не глупость. Это когда тот, кто навёл мост, для обоих берегов остаётся чужим, а те, кого он перевёл, не замечают, что шли по мосту. «Разработчик», «простой», «магия» — у каждого племени свои. Спорить бесполезно, мы про разное. Я-то знаю, что я мостовой. Ничей. И, честно сказать, горжусь этим больше, чем гордился бы пропиской на любом из берегов. С берега виден один берег. С моста — оба.

Вот и весь второй уровень. Между профессиями барьер коварнее, чем между странами, ровно одним: он снял маскировку. Ни чужого флага, ни акцента, ни визы — те же слова, тот же язык, а миры за словами разные, и границу никто не охраняет, потому что её не видно. Жаргон тихо делит «своих» и «чужих»; молчаливая разница смыслов копится, как недосчитанные ньютоны, — и однажды сходится в провал. Хоть в космосе, хоть на пароходе, хоть за рабочим столом верстальщика.

А теперь сделаем последний шаг внутрь. Уберём и профессию. Пусть будут просто двое — один язык, одна культура, может, одна семья, никаких племён и наречий. Уж тут-то поймут друг друга? Спускаемся на третий уровень. Сейчас увидишь, что нет.